ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ЧИНОПОСЛЕДОВАНИЯ КРЕЩЕНИЯ
(ОГЛАШЕНИЯ, КРЕЩЕНИЯ, МИРОПОМАЗАНИЯ)

"Итак, идите, научите все народы,
крестя во имя Отца и Сына и Святаго
Духа, уча их соблюдать все, что Я
повелел вам, и се, Я с вами во все дни
до скончания века ". (Мф. 28,19-20)

В ветхозаветные времена обряд очищения, сопровождавшийся обязательным погружением или омыванием водой тела, был общеобязательным для каждого члена израильского общества. Вода использовалась в религиозной жизни богоизбранного народа для омывания приносимых жертв в Скинии, а так же и в других случаях предусмотренных законом Моисея.

Прообраз Крещения в воде существовал уже в ветхозаветные времена, в послемаккавейский период, в качестве особого церковного установления, символизировавшего собой не только физическое, но и нравственное очищение.

Новозаветная Церковь, основанная Христом, пришедшим не нарушить закон, но исполнить, усвоила иудейский обряд очищения для вступающих в нее, но наполнила его новым благодатным содержанием.

Великое таинство Крещения было установлено Самим Господом нашим Иисусом Христом, крестившимся в водах Иордана, лишившим силы зла абсолютной власти над человеком и освятившим водное естество на все последующие времена: “...поскольку бесовские силы, противоборствующие воле Божией таились в водах, господь сошел в воды Иорданские, чтобы сокрушить главы змиев и связать сильного”.[1]

В беседе с Никодимом, Господь открыл великую важность и необходимость Крещения как средства очищения от грехов и духовного возрождения: “Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух. Не удивляйся тому, что Я сказал Тебе: должно вам родиться свыше”(Ин. 3, 5-7).

Таинство Крещения символизирует духовное рождение человека и в нем подается особая благодать Божия, “...помогающая жить по-христиански и преуспевать в Духовной жизни”.[2]

В апостольские времена института оглашения как такового не существовало, единственным условием вступления в христианскую общину и принятия Крещения являлось исповедание Христа Сыном Божиим: “Апостол Филипп, посланный ангелом, окрестил евнуха царицы Кандакии (Деян. 8,38). Апостол Павел, после чудесного явления ангела в темнице, тотчас же крестил уверовавшего в Спасителя темничного стража и его семью (Деян. 16,38). Апостол Петр неотложно крестил сотника Корнилия и его домочадцев (Деян. 10,47)”.[3]

В харизматический период жизни Церкви Христовой фактически не существовало ни строго составленного символа веры, ни чинопоследования таинства Крещения. Епископ, возглавлявший небольшую общину верующих в воскресшего Христа, принимал язычников в Церковь, погружая их в воду во имя Святой Троицы.

С увеличением числа верующих и ростом общин, возникновением многочисленных ересей, в чинопоследовании таинства появляются элементы оглашения, покаяния с отречением от прежних заблуждений и грехов, публичное устное исповедание веры во Христа.

Со II-го века устанавливается строго определенный порядок в подготовке к Крещению. Готовящемуся приступить к таинству Крещения надлежало придти к епископу и засвидетельствовать перед ним, преемником апостольского служения, свое желание стать членом Церкви. Получив от поручителей сведения о нравственных качествах его души в семейной и общественной жизни и искренности его обращения ко Христу, епископ благословлял занести его имя в церковный “катастих”- книгу, содержащую список оглашенных и членов общины для молитвы и поминовения за богослужением.

Крещению предшествовали долгие месяцы оглашения, причем, готовящиеся к таинству составляли особый класс церковного общества. Им разрешалось присутствовать на богослужении, однако во время литургии, после чтения Евангелия и проповеди, они были обязаны покинуть храм.

Вместе с испытанием оглашенным назначалось покаяние, поэтому чин оглашения часто совершали в дни Великого Поста, как особо предназначенные для молитвы и покаяния.[4] Желающие принять христианское Крещение проводили все время подготовки в посте и молитвах, ежедневно посещали богослужения и каялись в совершенных грехах. Огласительные беседы заканчивались на Страстной седмице.

В древней Церкви крещение совершалось не ежедневно, по мере потребности желающих принять таинство, как это практикуется сегодня, а лишь по большим праздникам, в особенности на Пасху. До сих пор пасхальное богослужение Православной Церкви включает в себя элементы древнего чина Крещения: ночной крестный ход вокруг храма когда-то был шествием новокрещенных, облаченных в белые одежды и держащих горящие свечи, в Церковь, где их встречало ликующее “Христос Воскресе”.[5]

Во II-III веках встречается упоминание о сочетании Христу, которое стало одним из центральных моментов таинства. Произносимые обеты требовали от крещаемых верности до конца жизни. Единение со Христом выражалось чтением Никео-Царьградского Символа Веры.

Чин оглашения особенно в Иерусалимской и Константинопольской Церквах совершался с большой торжественностью, и благодатные впечатления этих дней позволяли новокрещаемым сохранять произносимые ими обеты до конца жизни, подтверждая и исполняя их своими делами.

Уже в IV-V веках утвердился обычай исповедовать веру приступающих ко Крещению “в словах точных и определенных, по установленной форме, при этом громко, во всеуслышание, с места возвышенного, в присутствии верующих”.[6] О таком обычае, существовавшем в Риме, говорит блаженный Августин.

В эпоху Константина Великого (IV в.) было принято крестить по преимуществу взрослых, так как придавалось большое значение сознательному принятию таинства. Некоторые, зная, что по учению Церкви в Крещении прощаются грехи, откладывали его до последних дней жизни: сам император Константин крестился перед смертью, впрочем, практика крещения младенцев является не менее древней — Апостолы крестили целые семейства, в которых, несомненно, должны были быть и дети (Деян. 10, 48).

Святой Ириней Лионский (II в.) замечает: “Христос пришел спасти тех, кто через Него возрождаются от Бога: младенцев, отроков, юношей, старцев”.[7]

124 правило Карфагенского собора (IV в.) содержит анафему на отвергающих необходимость Крещения младенцев, которые хотя и не согрешили сами, нуждаются в освобождении от первородного греха.[8]

В древней Церкви, начиная с конца II-го века, существовали специально посвященные епископом люди — экзорцисты, читавшие заклинательные молитвы, в которых, по примеру святых Апостолов, именем Божиим запрещалось нечистым духам приближаться к новопросвещенному христианину: “И бесы нам повинуются о имене Твоем” (Лк. 10,7). Чтение этих молитв и по сей день остается одним из важнейших моментов таинства.

Наряду с молитвами запрещения Церковь требовала от человека отречения от сатаны и сознательного сочетания Христу, что выразилось в обряде совершения таинства. Святой Дионисий Ареопагит упоминает о дуновении и плюновении на диавола. “Древняя практика Церкви Русской, вполне согласная с практикой Церкви Греческой, была такова, чтобы на беса только дуть, но в XV веке наряду с прежней практикой появилась новая, по которой повелевалось на беса плевать. Не смотря на довольно позднее происхождение, обычай плевать на беса сделался в XVI веке преобладающим, а древний обычай при крещении на беса только дуть существовал как исключение”.[9]

Отрицание от сатаны сопровождалось поднятием рук к небу и совершалось пятнадцать раз, в отличии от трех раз в современном чине. “Обычай предлагать раздельно вопросы об отрицании от сатаны и так же давать ответы на них может назваться древним обычаем Церкви Русской: указание на существование его мы находим в “Вопросах Кирика к епископу Новгородскому Нифонту” и затем в служебниках XIV и XV веков”.[10]

Приготовление к Крещению сопровождалось особыми церковными молитвами об оглашенных, сохранившихся до настоящего времени.

В XIV веке огласительные молитвы читались по десять раз каждая, но позднее в практику вошел обычай читать каждую из этих молитв по три раза, причем десять раз их произносили только при крещении старых евреев.

В XVI веке число огласительных молитв оставалось по составу тем же, но повсеместно их читали один раз.

О практике освящения воды для совершения таинства Крещения в Греческой Церкви упоминается уже со II-III веков: “Вода Крещения преисполняется таинственной силы... Она — могила ветхого человека, место его истления и место зачатия и образования нового, духовного организма”.[11]

После погружения в купель новопросвещаемый помазывался освященным елеем, упоминание об этом встречаются уже в первые века: “Постановления Апостольские (IV в.) говорят, что после того как пресвитер помажет елеем чело, грудь и спину оглашаемых, диаконы помазывают все тело готовящихся к Крещению мужчин, а диакониссы — женщин”.[12]

После помазывания священником установленных частей тела елеем диакон, согласно практике, существовавшей в XII-XIII веках, помазывал все тело крещаемого без произнесения возглашаемых в настоящее время слов. Поздние памятники XI-XII веков указывают на то, что вода Крещения осенялась крестным знамением, крещаемый мазался маслом, крещение совершалось через троекратное погружение в воду во имя Святой Троицы.

Обычай совершать таинство Крещения через обливание, а не через погружение, появился весьма рано в Русской Церкви: уже на Владимирском Соборе (1274) было принято решение, запрещавшее крестить обливанием когобы-то ни было и указывавшее на западное происхождение традиции крестить обливанием.

В XIV веке великая ектения в чинопоследовании Крещения имела всего два прошения об освящении воды и два о самом крещаемом, что существенно отличается от ныне существующей практики.

После помазывания крещаемого освященным елеем, следовало само Таинство, причем если крестили младенцев, то в одну купель погружали сначала мальчиков, а если крестили взрослых, то мужчин и женщин крестили отдельно друг от друга. Подобная практика сохранилась и в настоящее время.

В XVI веке после Крещения, совершавшегося через погружение, следовало облачение новокрещенного в светлые одежды без произнесения каких бы то ни было слов священником и без пения стиха: “Ризу мне подаждь светлу”. За облачением следовала ектения и молитва сохранившиеся в современных требниках.

В XV веке на Руси появился обычай иметь двух восприемников, который активно обличал митрополит Фотий. Перед началом Крещения священнослужитель кадил воду и благославлял ее свечею трижды, что и сегодня сохраняется у старообрядцев. Следовавшая вслед за этим великая ектения бала короче современной.

В XVI веке перед началом Крещения священник также кадил купель, а затем трижды благославлял воду зажженной свечой и после этого произносил: “Благословенно Царство...”, причем благословлять воду свечой он мог и во время великой ектении, которая была короче помещенной в современном требнике ектении, и при чтении молитвы “Да сокрушатся под знамением Креста Твоего...”. В отличие от современного требника слова “Ты убо Человеколюбче Царю...” произносились однажды, а не трижды. Оканчивалось Таинство троекратным погружением крещаемого в воду с произнесением сохранившихся до нашего времени слов: “Крещается раб Божий, (имя) во имя Отца — аминь (1-е погружение), и Сына — аминь (2-е), и Святаго Духа (3-е), и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь” .

Богослужение Православной христианской Церкви четко отражало и отражает состояние мира, в котором она выполняет свое служение, заключающееся в благовествовании Евангелия Царства Небесного. Во времена жестоких гонений чинопоследования таинств приобрели особые черты, предохранявшие Церковь от проникновения в нее людей принявших Христианство лишь поверхностно и готовых вернуться в любой момент к прежнему языческому образу жизни.

В периоды спокойного существования Церковь Христова смогла четко сформулировать свое вероучение и привести к относительному единообразию чинопоследования богоустановленных таинств, порой сильно отличавшихся друг от друга в разных поместных Церквах.

Ереси привели к внесению в чинопоследование таинства Крещения четко сформулированного Символа Веры и формул публичного отречения от заблуждений.

Дальнейшее развитие чинопоследования таинства отражало, в первую очередь, взаимоотношения Церкви и окружающего ее общества. После реформы, проведенной патриархом Никоном (1605 — 1681), чинопоследование таинства Крещения практически не изменилось и сохраняется, по возможности, неизменно.

[1] Василиадис Н. Таинство смерти.Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1998. С.132.
[2] Святитель Феофан. Начертание христианского нравоучения. М., 1891. С.52.
[3] Г. нефедов. прот. Учебное пособие по литургике. Загорск. 1987. С.16.
[4] Дмитриевский А.А. Наука о православном богослужении.
[5] Александр Шмеман. проф.-прот. Водою и Духом. Опыт литургического исследования Крещения. 1974. С. 68.
[6] Исповедь блаж. Августина, еп. Иппонийского. М., 1914. С. 187.
[7] Святой Ириней еп. Лионский. Против ересей.
[8] Книга правил святых Апостолов, Соборов Вселенских и Поместных, и Святых Отец.
[9] Последование таинств в Церкви Русской в XVI столетии, по рукописям Новгородской-Софийской и Московской-Синодальной библиотек. Странник. 1880. С. 557.
[10] Там же. С.555
[11] Павел Флоренский. свящ. Из богословского наследия. Богословские Труды. М., 1977. № 17. С.204.
[12] Г. Нефедов. Цит. соч. С34.

Меню раздела

Популярные новости

17.08.2017
По благословению  митрополита Барнаульского и Алтайского  Сергия  паломнический центр Барнаульской епархии п риглашает принять участие в паломнических поездках в по Алтайскому краю и Республике Алтай:   Маршрут Пожертвование, ...
11709
11.08.2017
Издание выпускается сотрудниками Свято-Георгиевской церкви г. Новоалтайска. Электронную версию в формате PDF можно увидеть, кликнув на картинку
9459